Biosea-nn.ru

Женский журнал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Любая религия – основа личной жизни»

Мой лучший любовник отзывы

«Любая религия – основа личной жизни»

Режиссер: Бен Янгер

Мой лучший любовник

Фильм имеет подзаголовок «лечебно-оздоровительная комедия» и вполне его оправдывает. Картина веселая, живая, с отлично рассчитанными мизансценами, характерными диалогами и кучей уморительных деталей, а главное – с превосходным актерским трио: блистательной Мерил Стрип, восхитительной Умой Турман и обаятельным Брайаном Гринбергом.

Сюжет, как и полагается такому жанру, незамысловат. Рафи, стильная и состоятельная красавица из мира высокой моды, знакомится с Дэвидом, очаровательным юношей из еврейской семьи, начинающим художником. У них завязывается бурный роман, с единственной, но постоянно всплывающей проблемой – четырнадцатью годами разницы в возрасте (коронная фраза Рафи: «Да у меня майки старше тебя!»). Восторгами и сомнениями Рафи делится со своим психотерапевтом, а Дэйв, хороший сын, почти честно и почти всё рассказывает своей матери, пока – и в этом вся соль – не обнаруживается, что оптимистичный психотерапевт и энергичная еврейская мама – одно и то же лицо. Сначала это понимают зрители, потом героиня, и, наконец, когда все соки из этой комедийной ситуации выжаты, – сами виновники переполоха. Далее они очень трогательно ссорятся-мирятся, ссорятся-мирятся – с полным сопереживанием зрителей, – но вот когда зритель уже расслабился, радуясь очередному примирению красивой пары, тут-то и наступает пессимистический конец, несколько неожиданный для американской комедии.

В пользу жизненности фильма свидетельствует непосредственность восприятия: все хором завидуют героине Умы Турман с ее молодым любовником, толкуют о разнице поколений и всерьез задаются риторическим вопросом: могут ли надеяться на личное счастье пары, в которых мужчина заметно моложе женщины? Кроме пересказа сюжета да разведения кухонной психологии рецензенты обсуждают достоинства актеров и гадают, насколько эти роли им близки и отражают их персональный опыт, – на что Ума Турман отнекивается, будто «вообще сто лет не ходила на свидания», а Мерил Стрип отделывается либеральными заявлениями, что, мол, «любая мама – это еврейская мама» и «я верю в разнообразие жизни, смешанные ДНК и мировой беспорядок». Рецензенты-эстеты отмечают красоты интерьера и экстерьера: виды дневного и ночного города, роскошные квартиры, уютные кафе – Нью-Йорк, изображенный не акульим мегаполисом, джунглями капитализма, а комфортным местом для жизни, где герои с нереальным постоянством пересекаются в мебельных магазинах, кафе и супермаркетах.

Серьезных отзывов в российской критике фильм не получил. Снобы лишь посетовали на то, что, «к несчастью для Умы Турман, Квентин Тарантино снимает кино не каждый год». Фильм, однако, не тупая американская комедия – в нем есть зачатки интеллектуализма. Главные герои знакомятся в кино, на Blow-up Антониони. Рафи отличается изысканным вкусом в искусстве и музыке. В беседах Рафи со своим психотерапевтом, которая, в свою очередь, ходит к другому психотерапевту, присутствует сатира на психоанализ. Рванувшись к книжной полке, чтобы спрятать фотографию сына, психотерапевт по ошибке подсовывает Рафи книгу «Лесбиянки и кабала» – очевидный камешек в огород постмодернистской какофонии. Бен Янгер сам признавался, что стремился достичь высот Вуди Аллена. Но, скажем честно, не достиг. Вся «культурка», впихнутая в фильм, лишь задает общий фон, life style, но совершенно не играет. Только представьте себе, что бы, скажем, Альмадовар выжал из мотива «кино в кино» – сколько было бы аллюзий и параллелей! А тут – ружье не выстрелило: герои встретились на ретроспективе Антониони, а могли бы встретиться на ретроспективе Феллини, Бергмана – или в бассейне. Так что в основном фильм вполне конвенционален, за исключением, пожалуй, отсутствия happy-end’а.

Пара слов о еврейской теме (тоже, кстати, нередкой в американских комедиях – взять того же Вуди Аллена или, попроще, «Знакомство с Фокерами»). Такой национальный колорит неслучаен у еврейского юноши Бена Янгера, и до того снимавшего кино про нью-йоркских евреев. Да и Мерил Стрип, вообще часто играющая эмигранток – англичанку, польку, итальянку, датчанку, неоднократно касалась еврейской темы. Ее звездная роль – Софи, полька в Бруклине, состоящая в страстных отношениях с евреем-параноиком и постоянно переживающая во снах и воспоминаниях ужасы концлагеря («Выбор Софи», 1982), а также знаменитая Этель Розенберг, героиня одного из самых скандальных процессов о шпионаже периода «холодной войны», и даже рабби в нью-йоркской синагоге («Ангелы в Америке», 2003).

Еврейская тема в картине имеет, конечно же, комическую сторону. Эксплуатируются классические мотивы: домашний еврейский мальчик – который «не знает, что такое клитор», и – что еще хуже – не знает, что такое джаз, и начинает каждое предложение со слов «моя мама», – и властная еврейская мама, которая стремится во всем контролировать своих детей, с завидным упорством готовит костистых карпов и хранит вино по три месяца в холодильнике, пока оно не превращается в шипучку. Самый трогательный, немножко сюрреалистический персонаж, живущий в воспоминаниях Дэйва, – бабушка Буби: когда внук сообщает ей, что решил стать художником, она бьет себя сковородкой по голове; когда знакомит со своей девушкой-негритянкой, бабушка с ужасом спрашивает: «Она – черная?» – а через три недели умирает от расстройства… Но при всем этом еврейская тема подана в фильме очень серьезно и позитивно. Мама-психотерапевт, шесть дней в неделю совершенно светская дама, тем не менее очень расстроенная тем, что ее сын связался с нееврейкой, озвучивает ему свое кредо: «Любая религия – основа личной жизни». А нееврейка Рафи не устает восхищаться преимуществами еврейского воспитания: пусть мальчик не знает каких-то анатомических подробностей, зато он «так старался сделать мне хорошо», и вообще: «еврейские мужчины такие заботливые!» Пусть еврейская мама устанавливает над сыном гиперопеку, но в то же время это – близость, которой надо учиться, и это семья, в которую модная Рафи мечтает быть принятой. «Мой лучший любовник» – не только милая комедия и драма возрастной разницы одновременно, это еще и гимн еврейской семье.

ЛЕХАИМ — ежемесячный литературно-публицистический журнал и издательство.

Читать еще:  Визуализация на любовь

Мой лучший любовник отзывы

«Любая религия – основа личной жизни»

Режиссер: Бен Янгер

Мой лучший любовник

Фильм имеет подзаголовок «лечебно-оздоровительная комедия» и вполне его оправдывает. Картина веселая, живая, с отлично рассчитанными мизансценами, характерными диалогами и кучей уморительных деталей, а главное – с превосходным актерским трио: блистательной Мерил Стрип, восхитительной Умой Турман и обаятельным Брайаном Гринбергом.

Сюжет, как и полагается такому жанру, незамысловат. Рафи, стильная и состоятельная красавица из мира высокой моды, знакомится с Дэвидом, очаровательным юношей из еврейской семьи, начинающим художником. У них завязывается бурный роман, с единственной, но постоянно всплывающей проблемой – четырнадцатью годами разницы в возрасте (коронная фраза Рафи: «Да у меня майки старше тебя!»). Восторгами и сомнениями Рафи делится со своим психотерапевтом, а Дэйв, хороший сын, почти честно и почти всё рассказывает своей матери, пока – и в этом вся соль – не обнаруживается, что оптимистичный психотерапевт и энергичная еврейская мама – одно и то же лицо. Сначала это понимают зрители, потом героиня, и, наконец, когда все соки из этой комедийной ситуации выжаты, – сами виновники переполоха. Далее они очень трогательно ссорятся-мирятся, ссорятся-мирятся – с полным сопереживанием зрителей, – но вот когда зритель уже расслабился, радуясь очередному примирению красивой пары, тут-то и наступает пессимистический конец, несколько неожиданный для американской комедии.

В пользу жизненности фильма свидетельствует непосредственность восприятия: все хором завидуют героине Умы Турман с ее молодым любовником, толкуют о разнице поколений и всерьез задаются риторическим вопросом: могут ли надеяться на личное счастье пары, в которых мужчина заметно моложе женщины? Кроме пересказа сюжета да разведения кухонной психологии рецензенты обсуждают достоинства актеров и гадают, насколько эти роли им близки и отражают их персональный опыт, – на что Ума Турман отнекивается, будто «вообще сто лет не ходила на свидания», а Мерил Стрип отделывается либеральными заявлениями, что, мол, «любая мама – это еврейская мама» и «я верю в разнообразие жизни, смешанные ДНК и мировой беспорядок». Рецензенты-эстеты отмечают красоты интерьера и экстерьера: виды дневного и ночного города, роскошные квартиры, уютные кафе – Нью-Йорк, изображенный не акульим мегаполисом, джунглями капитализма, а комфортным местом для жизни, где герои с нереальным постоянством пересекаются в мебельных магазинах, кафе и супермаркетах.

Серьезных отзывов в российской критике фильм не получил. Снобы лишь посетовали на то, что, «к несчастью для Умы Турман, Квентин Тарантино снимает кино не каждый год». Фильм, однако, не тупая американская комедия – в нем есть зачатки интеллектуализма. Главные герои знакомятся в кино, на Blow-up Антониони. Рафи отличается изысканным вкусом в искусстве и музыке. В беседах Рафи со своим психотерапевтом, которая, в свою очередь, ходит к другому психотерапевту, присутствует сатира на психоанализ. Рванувшись к книжной полке, чтобы спрятать фотографию сына, психотерапевт по ошибке подсовывает Рафи книгу «Лесбиянки и кабала» – очевидный камешек в огород постмодернистской какофонии. Бен Янгер сам признавался, что стремился достичь высот Вуди Аллена. Но, скажем честно, не достиг. Вся «культурка», впихнутая в фильм, лишь задает общий фон, life style, но совершенно не играет. Только представьте себе, что бы, скажем, Альмадовар выжал из мотива «кино в кино» – сколько было бы аллюзий и параллелей! А тут – ружье не выстрелило: герои встретились на ретроспективе Антониони, а могли бы встретиться на ретроспективе Феллини, Бергмана – или в бассейне. Так что в основном фильм вполне конвенционален, за исключением, пожалуй, отсутствия happy-end’а.

Пара слов о еврейской теме (тоже, кстати, нередкой в американских комедиях – взять того же Вуди Аллена или, попроще, «Знакомство с Фокерами»). Такой национальный колорит неслучаен у еврейского юноши Бена Янгера, и до того снимавшего кино про нью-йоркских евреев. Да и Мерил Стрип, вообще часто играющая эмигранток – англичанку, польку, итальянку, датчанку, неоднократно касалась еврейской темы. Ее звездная роль – Софи, полька в Бруклине, состоящая в страстных отношениях с евреем-параноиком и постоянно переживающая во снах и воспоминаниях ужасы концлагеря («Выбор Софи», 1982), а также знаменитая Этель Розенберг, героиня одного из самых скандальных процессов о шпионаже периода «холодной войны», и даже рабби в нью-йоркской синагоге («Ангелы в Америке», 2003).

Еврейская тема в картине имеет, конечно же, комическую сторону. Эксплуатируются классические мотивы: домашний еврейский мальчик – который «не знает, что такое клитор», и – что еще хуже – не знает, что такое джаз, и начинает каждое предложение со слов «моя мама», – и властная еврейская мама, которая стремится во всем контролировать своих детей, с завидным упорством готовит костистых карпов и хранит вино по три месяца в холодильнике, пока оно не превращается в шипучку. Самый трогательный, немножко сюрреалистический персонаж, живущий в воспоминаниях Дэйва, – бабушка Буби: когда внук сообщает ей, что решил стать художником, она бьет себя сковородкой по голове; когда знакомит со своей девушкой-негритянкой, бабушка с ужасом спрашивает: «Она – черная?» – а через три недели умирает от расстройства… Но при всем этом еврейская тема подана в фильме очень серьезно и позитивно. Мама-психотерапевт, шесть дней в неделю совершенно светская дама, тем не менее очень расстроенная тем, что ее сын связался с нееврейкой, озвучивает ему свое кредо: «Любая религия – основа личной жизни». А нееврейка Рафи не устает восхищаться преимуществами еврейского воспитания: пусть мальчик не знает каких-то анатомических подробностей, зато он «так старался сделать мне хорошо», и вообще: «еврейские мужчины такие заботливые!» Пусть еврейская мама устанавливает над сыном гиперопеку, но в то же время это – близость, которой надо учиться, и это семья, в которую модная Рафи мечтает быть принятой. «Мой лучший любовник» – не только милая комедия и драма возрастной разницы одновременно, это еще и гимн еврейской семье.

ЛЕХАИМ — ежемесячный литературно-публицистический журнал и издательство.

Читать еще:  Скучаю по любовнику что делать

Мой лучший любовник отзывы

«Любая религия – основа личной жизни»

Режиссер: Бен Янгер

Мой лучший любовник

Фильм имеет подзаголовок «лечебно-оздоровительная комедия» и вполне его оправдывает. Картина веселая, живая, с отлично рассчитанными мизансценами, характерными диалогами и кучей уморительных деталей, а главное – с превосходным актерским трио: блистательной Мерил Стрип, восхитительной Умой Турман и обаятельным Брайаном Гринбергом.

Сюжет, как и полагается такому жанру, незамысловат. Рафи, стильная и состоятельная красавица из мира высокой моды, знакомится с Дэвидом, очаровательным юношей из еврейской семьи, начинающим художником. У них завязывается бурный роман, с единственной, но постоянно всплывающей проблемой – четырнадцатью годами разницы в возрасте (коронная фраза Рафи: «Да у меня майки старше тебя!»). Восторгами и сомнениями Рафи делится со своим психотерапевтом, а Дэйв, хороший сын, почти честно и почти всё рассказывает своей матери, пока – и в этом вся соль – не обнаруживается, что оптимистичный психотерапевт и энергичная еврейская мама – одно и то же лицо. Сначала это понимают зрители, потом героиня, и, наконец, когда все соки из этой комедийной ситуации выжаты, – сами виновники переполоха. Далее они очень трогательно ссорятся-мирятся, ссорятся-мирятся – с полным сопереживанием зрителей, – но вот когда зритель уже расслабился, радуясь очередному примирению красивой пары, тут-то и наступает пессимистический конец, несколько неожиданный для американской комедии.

В пользу жизненности фильма свидетельствует непосредственность восприятия: все хором завидуют героине Умы Турман с ее молодым любовником, толкуют о разнице поколений и всерьез задаются риторическим вопросом: могут ли надеяться на личное счастье пары, в которых мужчина заметно моложе женщины? Кроме пересказа сюжета да разведения кухонной психологии рецензенты обсуждают достоинства актеров и гадают, насколько эти роли им близки и отражают их персональный опыт, – на что Ума Турман отнекивается, будто «вообще сто лет не ходила на свидания», а Мерил Стрип отделывается либеральными заявлениями, что, мол, «любая мама – это еврейская мама» и «я верю в разнообразие жизни, смешанные ДНК и мировой беспорядок». Рецензенты-эстеты отмечают красоты интерьера и экстерьера: виды дневного и ночного города, роскошные квартиры, уютные кафе – Нью-Йорк, изображенный не акульим мегаполисом, джунглями капитализма, а комфортным местом для жизни, где герои с нереальным постоянством пересекаются в мебельных магазинах, кафе и супермаркетах.

Серьезных отзывов в российской критике фильм не получил. Снобы лишь посетовали на то, что, «к несчастью для Умы Турман, Квентин Тарантино снимает кино не каждый год». Фильм, однако, не тупая американская комедия – в нем есть зачатки интеллектуализма. Главные герои знакомятся в кино, на Blow-up Антониони. Рафи отличается изысканным вкусом в искусстве и музыке. В беседах Рафи со своим психотерапевтом, которая, в свою очередь, ходит к другому психотерапевту, присутствует сатира на психоанализ. Рванувшись к книжной полке, чтобы спрятать фотографию сына, психотерапевт по ошибке подсовывает Рафи книгу «Лесбиянки и кабала» – очевидный камешек в огород постмодернистской какофонии. Бен Янгер сам признавался, что стремился достичь высот Вуди Аллена. Но, скажем честно, не достиг. Вся «культурка», впихнутая в фильм, лишь задает общий фон, life style, но совершенно не играет. Только представьте себе, что бы, скажем, Альмадовар выжал из мотива «кино в кино» – сколько было бы аллюзий и параллелей! А тут – ружье не выстрелило: герои встретились на ретроспективе Антониони, а могли бы встретиться на ретроспективе Феллини, Бергмана – или в бассейне. Так что в основном фильм вполне конвенционален, за исключением, пожалуй, отсутствия happy-end’а.

Пара слов о еврейской теме (тоже, кстати, нередкой в американских комедиях – взять того же Вуди Аллена или, попроще, «Знакомство с Фокерами»). Такой национальный колорит неслучаен у еврейского юноши Бена Янгера, и до того снимавшего кино про нью-йоркских евреев. Да и Мерил Стрип, вообще часто играющая эмигранток – англичанку, польку, итальянку, датчанку, неоднократно касалась еврейской темы. Ее звездная роль – Софи, полька в Бруклине, состоящая в страстных отношениях с евреем-параноиком и постоянно переживающая во снах и воспоминаниях ужасы концлагеря («Выбор Софи», 1982), а также знаменитая Этель Розенберг, героиня одного из самых скандальных процессов о шпионаже периода «холодной войны», и даже рабби в нью-йоркской синагоге («Ангелы в Америке», 2003).

Еврейская тема в картине имеет, конечно же, комическую сторону. Эксплуатируются классические мотивы: домашний еврейский мальчик – который «не знает, что такое клитор», и – что еще хуже – не знает, что такое джаз, и начинает каждое предложение со слов «моя мама», – и властная еврейская мама, которая стремится во всем контролировать своих детей, с завидным упорством готовит костистых карпов и хранит вино по три месяца в холодильнике, пока оно не превращается в шипучку. Самый трогательный, немножко сюрреалистический персонаж, живущий в воспоминаниях Дэйва, – бабушка Буби: когда внук сообщает ей, что решил стать художником, она бьет себя сковородкой по голове; когда знакомит со своей девушкой-негритянкой, бабушка с ужасом спрашивает: «Она – черная?» – а через три недели умирает от расстройства… Но при всем этом еврейская тема подана в фильме очень серьезно и позитивно. Мама-психотерапевт, шесть дней в неделю совершенно светская дама, тем не менее очень расстроенная тем, что ее сын связался с нееврейкой, озвучивает ему свое кредо: «Любая религия – основа личной жизни». А нееврейка Рафи не устает восхищаться преимуществами еврейского воспитания: пусть мальчик не знает каких-то анатомических подробностей, зато он «так старался сделать мне хорошо», и вообще: «еврейские мужчины такие заботливые!» Пусть еврейская мама устанавливает над сыном гиперопеку, но в то же время это – близость, которой надо учиться, и это семья, в которую модная Рафи мечтает быть принятой. «Мой лучший любовник» – не только милая комедия и драма возрастной разницы одновременно, это еще и гимн еврейской семье.

ЛЕХАИМ — ежемесячный литературно-публицистический журнал и издательство.

Читать еще:  Как поговорить с любовницей мужа

Мой лучший любовник отзывы

«Любая религия – основа личной жизни»

Режиссер: Бен Янгер

Мой лучший любовник

Фильм имеет подзаголовок «лечебно-оздоровительная комедия» и вполне его оправдывает. Картина веселая, живая, с отлично рассчитанными мизансценами, характерными диалогами и кучей уморительных деталей, а главное – с превосходным актерским трио: блистательной Мерил Стрип, восхитительной Умой Турман и обаятельным Брайаном Гринбергом.

Сюжет, как и полагается такому жанру, незамысловат. Рафи, стильная и состоятельная красавица из мира высокой моды, знакомится с Дэвидом, очаровательным юношей из еврейской семьи, начинающим художником. У них завязывается бурный роман, с единственной, но постоянно всплывающей проблемой – четырнадцатью годами разницы в возрасте (коронная фраза Рафи: «Да у меня майки старше тебя!»). Восторгами и сомнениями Рафи делится со своим психотерапевтом, а Дэйв, хороший сын, почти честно и почти всё рассказывает своей матери, пока – и в этом вся соль – не обнаруживается, что оптимистичный психотерапевт и энергичная еврейская мама – одно и то же лицо. Сначала это понимают зрители, потом героиня, и, наконец, когда все соки из этой комедийной ситуации выжаты, – сами виновники переполоха. Далее они очень трогательно ссорятся-мирятся, ссорятся-мирятся – с полным сопереживанием зрителей, – но вот когда зритель уже расслабился, радуясь очередному примирению красивой пары, тут-то и наступает пессимистический конец, несколько неожиданный для американской комедии.

В пользу жизненности фильма свидетельствует непосредственность восприятия: все хором завидуют героине Умы Турман с ее молодым любовником, толкуют о разнице поколений и всерьез задаются риторическим вопросом: могут ли надеяться на личное счастье пары, в которых мужчина заметно моложе женщины? Кроме пересказа сюжета да разведения кухонной психологии рецензенты обсуждают достоинства актеров и гадают, насколько эти роли им близки и отражают их персональный опыт, – на что Ума Турман отнекивается, будто «вообще сто лет не ходила на свидания», а Мерил Стрип отделывается либеральными заявлениями, что, мол, «любая мама – это еврейская мама» и «я верю в разнообразие жизни, смешанные ДНК и мировой беспорядок». Рецензенты-эстеты отмечают красоты интерьера и экстерьера: виды дневного и ночного города, роскошные квартиры, уютные кафе – Нью-Йорк, изображенный не акульим мегаполисом, джунглями капитализма, а комфортным местом для жизни, где герои с нереальным постоянством пересекаются в мебельных магазинах, кафе и супермаркетах.

Серьезных отзывов в российской критике фильм не получил. Снобы лишь посетовали на то, что, «к несчастью для Умы Турман, Квентин Тарантино снимает кино не каждый год». Фильм, однако, не тупая американская комедия – в нем есть зачатки интеллектуализма. Главные герои знакомятся в кино, на Blow-up Антониони. Рафи отличается изысканным вкусом в искусстве и музыке. В беседах Рафи со своим психотерапевтом, которая, в свою очередь, ходит к другому психотерапевту, присутствует сатира на психоанализ. Рванувшись к книжной полке, чтобы спрятать фотографию сына, психотерапевт по ошибке подсовывает Рафи книгу «Лесбиянки и кабала» – очевидный камешек в огород постмодернистской какофонии. Бен Янгер сам признавался, что стремился достичь высот Вуди Аллена. Но, скажем честно, не достиг. Вся «культурка», впихнутая в фильм, лишь задает общий фон, life style, но совершенно не играет. Только представьте себе, что бы, скажем, Альмадовар выжал из мотива «кино в кино» – сколько было бы аллюзий и параллелей! А тут – ружье не выстрелило: герои встретились на ретроспективе Антониони, а могли бы встретиться на ретроспективе Феллини, Бергмана – или в бассейне. Так что в основном фильм вполне конвенционален, за исключением, пожалуй, отсутствия happy-end’а.

Пара слов о еврейской теме (тоже, кстати, нередкой в американских комедиях – взять того же Вуди Аллена или, попроще, «Знакомство с Фокерами»). Такой национальный колорит неслучаен у еврейского юноши Бена Янгера, и до того снимавшего кино про нью-йоркских евреев. Да и Мерил Стрип, вообще часто играющая эмигранток – англичанку, польку, итальянку, датчанку, неоднократно касалась еврейской темы. Ее звездная роль – Софи, полька в Бруклине, состоящая в страстных отношениях с евреем-параноиком и постоянно переживающая во снах и воспоминаниях ужасы концлагеря («Выбор Софи», 1982), а также знаменитая Этель Розенберг, героиня одного из самых скандальных процессов о шпионаже периода «холодной войны», и даже рабби в нью-йоркской синагоге («Ангелы в Америке», 2003).

Еврейская тема в картине имеет, конечно же, комическую сторону. Эксплуатируются классические мотивы: домашний еврейский мальчик – который «не знает, что такое клитор», и – что еще хуже – не знает, что такое джаз, и начинает каждое предложение со слов «моя мама», – и властная еврейская мама, которая стремится во всем контролировать своих детей, с завидным упорством готовит костистых карпов и хранит вино по три месяца в холодильнике, пока оно не превращается в шипучку. Самый трогательный, немножко сюрреалистический персонаж, живущий в воспоминаниях Дэйва, – бабушка Буби: когда внук сообщает ей, что решил стать художником, она бьет себя сковородкой по голове; когда знакомит со своей девушкой-негритянкой, бабушка с ужасом спрашивает: «Она – черная?» – а через три недели умирает от расстройства… Но при всем этом еврейская тема подана в фильме очень серьезно и позитивно. Мама-психотерапевт, шесть дней в неделю совершенно светская дама, тем не менее очень расстроенная тем, что ее сын связался с нееврейкой, озвучивает ему свое кредо: «Любая религия – основа личной жизни». А нееврейка Рафи не устает восхищаться преимуществами еврейского воспитания: пусть мальчик не знает каких-то анатомических подробностей, зато он «так старался сделать мне хорошо», и вообще: «еврейские мужчины такие заботливые!» Пусть еврейская мама устанавливает над сыном гиперопеку, но в то же время это – близость, которой надо учиться, и это семья, в которую модная Рафи мечтает быть принятой. «Мой лучший любовник» – не только милая комедия и драма возрастной разницы одновременно, это еще и гимн еврейской семье.

ЛЕХАИМ — ежемесячный литературно-публицистический журнал и издательство.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector