Biosea-nn.ru

Женский журнал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Непогрешимая Майя Михайловна Плисецкая? (Макарона)

Непогрешимая Майя Михайловна Плисецкая?

В своей книге «Я, Майя Плисецкая» гениальная балерина походя упоминает таксу Бати,замечая в скобках:»подарок Марии Шелл».Доверчивый читатель,уже растаявший под излучением обаяния Майи Михайловны,проглатывает эти строчки про таксу и ссылку на Марию Шелл,как сама такса — горькие пилюли, вдавленные в кусок сливочного масла.И только самые сообразительные псы вместо того,чтобы слопать угощение,его выплёвывают.

Стоп! Какая ещё Мария Шелл? Да та самая знаменитая киноактриса,которая снималась у великого итальянского кинорежиссёра Лукино Висконти в художественном кинофильме «Белые ночи».Недавно были опубликованы её мемуары,в которых Мария Шелл призналась: у неё был многолетний роман с русским композитором Родионом Щедриным.Из-за него она даже чуть было не покончила жизнь самоубийством.Естественно,об этом в мемуарах Майи Михайловны Плисецкой нет ни слова.Равно как и ни тени намёка на то,что в её отношениях с Родионом Константиновичем Щедриным далеко не всё и не всегда было безоблачно. Имя соперницы было всуе употреблено Майей Михайловной Плисецкой.И не означает ровным счётом ничего.Ни перегоревшей ненависти,ни горького упрёка неверному мужу,ни чувства превосходства,с которым почти всегда законные жёны взирают на любовниц.Такса — это просто такса.И нужна рассказчице только для того,чтобы сравнить свою реакцию на музыку Родиона Щедрина с реакцией Бати.Такса нестерпимо завыла при первых звуках телевизионного исполнения какого-то опуса Родиона Щедрина. Кстати,дом в Мюнхене,в котором сейчас живут Родион Щедрин и Майя Плисецкая,купила и подарила любовнику Мария Шелл.

Любовь всегда загадка.И разгадка (если она вообще нужна) в том,что Родион Щедрин и Майя Плисецкая встретились в доме одной из самых обольстительных,самых несгибаемых и самых загадочных женщин ХХ века — Лили Брик?

Всё началось с того,что как-то Лиля Брик прокрутила Родиону Щедрину запись из своей домашней фонотеки: Майя Плисецкая идеально точно спела сложную мелодию из балета Прокофьева «Золушка».Чуть позже,в 1955-ом году,они познакомились — начинающий,двадцатитрёхлетний композитор и тридцатилетняя прима-балерина Большого театра,чья гениальность была видна сразу — с порога,со взгляда,с жеста,с поворота головы.

Лиля Брик не могла не обожать Майю Плисецкую. И — наоборот. Эти две женщины имели слишком много общего. Но самое главное (в нашем случае) — они всегда сами выбирали — кого любить,кого карать,кого оставить себе служить,а про кого счастливо и быстро забыть.Кстати,и та и другая равно были образцово-показательными музами.Но об этом позже.

Так что участь Родиона Щедрина была в известной мере предрешена. Майя Плисецкая сразу же придумала повод для новой встречи: она сказала,что давно хочет поставить танец на музыку из чаплинского фильма «Огни рампы» и попросила записать ноты мелодии. Родион Щедрин быстро исполнил просьбу Майи Плисецкой,но танец так и не был поставлен.

Oни встретились cнова лишь три года спустя.В марте 1958-го года,после блистательной премьеры балета Арама Ильича Хачатуряна «Спартак»,Родион Щедрин сам позвонил Майе Плисецкой и попросился к ней в тренировочный класс.Она надела чёрный облегающий купальник из эластика с большим вырезом.Родион Щедрин смутился и быстро ушёл.Но вечером того же дня позвонил и предложил покататься по Москве.С тех пор они вместе.

О браке никто из них не говорил.Но покорность,с которой Майя Плисецкая «вела» этот роман,удивляла многих.Они уехали на берег Ладожского озера,в Сортавалу.Жили в лесу,в неотапливаемом коттедже.Зверски кусали комары и умываться приходилось из деревенского рукомойника.Зато Родион Щедрин рыбачил в свое удовольствие.

Потом на новой машине Родиона Щедрина они отправились в Сочи.Покупали еду в придорожных сёлах,спали в машине и много говорили о музыке,танцах,будущих постановках.

Вернувшись домой, Майя Плисецкая поняла,что беременна. Она была в самом зените славы (знать бы тогда,что зенит этот затянется на два десятилетия — случай в балете беспрецедентный). Несмотря на горячие протесты Родиона Щедрина,Майя Плисецкая решила не рожать.

Самый романтичный,страстный и трагичный период в их отношениях закончился тем,что 2-го октября 1958-го года Родион Щедрин и Майя Плисецкая зарегистрировали свой брак.

Иногда Майя Михайловна говорит,что ей даже пришлось уговаривать Родиона Щедрина на ней жениться. Шутка,которую может себе позволить только бесконечно уверенная в себе женщина.

«Одилия и Одетта»

Брак с Родионом Щедриным поставил точку и в фантастических рассказах о романах примы.Друзья говорили о Майе Плисецкой,что она чересчур влюбчива. Враги — что она гуляет направо и налево.Но в чем сходятся и те и другие: Майя Плисецкая всегда безумно влюблялась.

Способностью чувствовать Майя Плисецкая была одарена так же щедро,как танцевальным талантом.А может,в её случае это было одно и то же.Есть же точка зрения,что талант непосредственно связан с чувственностью и имеет один источник — сексуальность.Это с колокольни психоаналитиков.А если послушать коллег Майи Плисецкой,так они считают,что её увлечения были естественным следствием карьерного «зажима».Ставка в Большом театре была сделана на Галину Уланову. Да,зал взрывался аплодисментами,когда на сцену выходила Майя Плисецкая.Но она была беспрецедентно высокой и длинноногой для балета (её рост — 164 сантиметра). Плюс репрессированный отец,сосланная в Казахстан мать, родственники за границей и «пятый пункт» в паспорте.Да,всех заморских гостей вели на «Лебединое озеро» Петра Ильича Чайковского с Майей Плисецкой, но из страны её никуда не выпускали и не то что о мировой славе,даже о возможности быть признанной коллегами за рубежом и речи быть не могло.

Так что выходов для темперамента было два.Танцевать в «Лебедином озере», сколько партия прикажет. И вытирать ноги о мужские сердца — столько, сколько захочется самой.

В своих мемуарах Майя Михайловна с большой нежностью пишет о своей первой любви — Вячеславе Голубине. С ним она подрабатывала в концертах в начале сороковых и целовалась за кулисами.В 1947-ом году Вячеслав Голубин должен был танцевать с Плисецкой в «Лебедином озере» на молодежном фестивале в Праге.На первой же репетиции Майя Плисецкая,не вписавшись в поворот, ударила Славу локтем в нос.На открытый перелом наложили швы,а танцовщика отправили в Москву. Больше Голубин с Плисецкой не танцевал.

Чем плохи служебные романы,так это необходимостью после разрыва существовать на одной территории. После разрыва с Майей Плисецкой Вячеслав Голубин стал пить.Он быстро ушёл со сцены и несколько лет спустя повесился в своей квартире.

Роман с Эсфендьяром Кашани тоже вызвал много разговоров.Майя Михайловна вообще никогда не делала секрета из своих увлечений.Прима приезжала домой к танцовщику из кордебалета на чёрном лимузине с шофёром.И это в 1949-ом году,когда московские машины можно было пересчитать по пальцам! Шофёр, естественно,оставался в лимузине. Соседи — а дело происходило в рабочем районе Шаболовки,где были только коммуналки — в свой кайф сплетничали, что «она за ним бегает» (красавец-перс очень нравился женщинам).

Они познакомились в тренировочном классе,у балетного станка.По воспоминаниям Эсфендьяра Хусейновича,неожиданно и сразу они очень понравились друг другу.Весёлая, открытая Майя Плисецкая всегда обращала на себя внимание мужчин.

«У Майи был особый талант и где бы она ни находилось,сразу становилось ясно: она — первая,она — звезда,- вспоминает Эсфендьяр Кашани.Когда она танцевала в «Дон Кихоте» Минкуса,с первого её выхода и до конца первого акта стоял беспрерывный гром аплодисментов. Только она появлялась на лесенке с веером — зал начинал реветь от восторга».

По утрам они виделись в классе,потом гуляли или ходили в кино.Эсфендьяр Кашани был принят в доме Плисецких. Мать Майи благоволила к юноше (Кашани был младше Майи на пять лет). Майя была дружна с матерью Кашани. Роман кончился так же внезапно,как и начался.Плисецкая оставила Кашани, даже не объяснившись.

В середине 70-х Кашани ушёл из Большого театра и стал работать с тренером по фигурному катанию Татьяной Тарасовой — ставил хореографию в танцах на льду. Знаменитые Моисеева и Миненков — это его работа.

Впрочем,давнишний роман не помешал Плисецкой и Кашани танцевать вместе в «Вальпургиевой ночи».А вот своего первого мужа,Мариса Лиепу,Майя Плисецкая при возможности — а возможностей,работая в одном театре, море — уязвляла очень чувствительно и изящно.

Так,выделив Марису Лиепе партию Вронского в балете Родиона Щедрина «Анна Каренина»,Майя Плисецкая скоро передумала.Партию отдали Александру Годунову,а Лиепе предложили роль обманутого Каренина.После спектаклей они втроём,улыбаясь,выходили на поклоны,а когда опускался занавес, холодно кивали друг другу и молча расходились по своим гримуборным.

Вы,конечно,будете смеяться,но Марис Лиепа тоже был младше Плисецкой — аж на одиннадцать лет. Они познакомились в Большом театре во время декады латвийского искусства. То,что у них роман,было ясно каждому, кто видел их вместе.Сразу же Плисецкая и Лиепа начали репетировать «Лебединое озеро» (мы же говорили,что вы будете смеяться). И когда Майе Плисецкой предложили выступить с балетом в Будапеште — это был первый её выезд за границу после длительного перерыва! — она захотела поехать именно с Марисом Лиепой.Но в Министерстве культуры СССР и в КГБ кандидатура Мариса Лиепы не прошла. Тогда Майя Плисецкая,недолго думая, расписалась с партнёром.Их выпустили.

Естественно,скоро она от него ушла.

«Кармен-сюита»,»Анна Каренина», «Конёк-Горбунок»,»Дама с собачкой», «Чайка» — все эти балеты Родион Щедрин написал для жены. Причём три из них Майя Плисецкая сама и поставила.

Галина Уланова ушла со сцены в сорок один год. У Майи Плисецкой,как говорят критики,творческий пик пришёлся на период с сорока до пятидесяти лет.В семьдесят лет она танцевала на своём юбилее.

-Мечтаю об одном,чтобы Родион Щедрин побольше пожил,- сказала Майя Плисецкая в одном из недавних интервью.- Без него жизнь для меня теряет всякий интерес.

— Без Майи Михайловны не только многое не было бы написано,но и музыка моя,наверное, была бы совершенно другой,- вторит ей Родион Щедрин.

— Я думаю, что всё обстоит немножечко наоборот,- отвечает Майя Михайловна.- Это Родион Константинович продлил мою сценическую жизнь.Полагаю,что как композитор он мог бы обойтись без меня,а вот я без него — нет.

Они всегда подчеркивали,что их соединяют не только чувства — общее дело,музыка,балет.»С тех пор как я вышла замуж за Родиона Щедрина,я танцую для него»,- не устает повторять Майя Плисецкая.

Ну,не совсем для Щедрина.

И для Роберта Кеннеди немножко тоже. Роман вполне мог «бабахнуть» аж на два континента:Плисецкая и Кеннеди родились в один день.Узнав об этом, Роберт Кеннеди чмокнул Майю Михайловну Плисецкую в щеку (дело было,естественно,после просмотра «Лебединого озера»). «Между нами словно искра пробежала»,- говорит Майя Плисецкая.На день рождения, который прима встретила в Бостоне, Роберт Кеннеди прислал ей гигантский букет белых лилий,корзину вина и золотой браслет.А когда Майя Плисецкая в 1966-ом году приехала в США,Роберт Кеннеди,тогда уже будучи сенатором,пригласил её на экскурсию по Нью-Йорку.Майя Плисецкая опоздала на полчаса и тогда Роберт Кеннеди купил ей в подарок будильник фирмы «Тиффани» — молчаливый намёк на её опоздание. Они обедали,гуляли.Но если бы Майя Плисецкая могла сказать хоть пару слов по-английски! Из этого мог бы получиться великолепный роман.Но без переводчика разговор не клеился — ведь не на каждое свидание можно взять советского посла (на первой их встрече звёздной паре переводил посол в США Анатолий Добрынин).

Читать еще:  Можно ли забыть любовь

Ложка дёгтя:в Большом театре к безоблачному семейному счастью нашего творческого дуэта относятся со здоровым скептицизмом.Сусанна Николаевна Звягина,председатель совета ветеранов ГАБТ,многие годы проработавшая вместе с Майей Плисецкой сказала,что в коллективе считали:Плисецкая делала карьеру,а Родион Щедрин её «подпирал».Ни для кого не было секретом,что Майя Плисецкая и Родион Щедрин часто находились на грани разрыва. Родион Щедрин якобы много раз уходил от Майи Михайловны. И только здравые доводы парткома (дескать,кто будет танцевать в Ваших,товарищ Щедрин,балетах и в каком театре,если Вы «слиняете»?) возвращали взбунтовавшегося мужа в лоно семьи.

Так что такса — это всего-навсего такса. Никто не любит нас так преданно и безответно,как животные,подаренные любовницами наших мужей.

Вот уже сорок два года совместной жизни эти два титана русской культуры обращаются друг к другу,как старосветские помещики:Маинька и Родинька

Майя Плисецкая, биография, новости, фото

Имя: Майя Плисецкая (Maya Plisetskaya)

Отчество: Михайловна

День рождения: 20 ноября 1925

Место рождения: г. Москва

Дата смерти: 2 мая 2015 (89 лет)

Причина смерти: узнать сердечный приступ

Место погребения: узнать кремирована

Рост: 167 см

Восточный гороскоп: Бык

Карьера: Деятели искусства 10 место

Фото: Майя Плисецкая

Биография Майи Плисецкой

Семья и детство Майи Плисецкой

У нее было 11 дядюшек и тетушек, и все они так или иначе были связаны с балетом и танцем. Например, родной дядя по маминой линии Асаф Мессерер был виртуозным танцовщиком и отличным педагогом.

Мама будущей великой балерины Рахиль Михайловна Мессерер (в девичестве) была звездой «Великого немого кино». Она привлекала внимание и зрителей, и режиссеров. Из-за характерной внешности: темных волос и восточных черт лица, ей часто доставались роли узбекских женщин. Правда, карьеру актрисы пришлось оставить из-за мужа и детей.

А вот отец Майи, Михаил Эммануилович занимал хозяйственные и дипломатические должности. Сначала он работал в исполнительном комитете, затем в комиссариатах иностранных дел и внешней торговли. Отец будущей звезды также принимал участие в производстве фильмов, где он и познакомился со своей будущей женой.

В 1932 году его назначили заведовать угольными рудниками на Шпицбергене, и всей семье пришлось переехать. Там он одновременно занимал должность генерального консула СССР.

Именно на острове Шпицберген маленькая Майя впервые вышла на сцену. Свою первую роль она сыграла в опере «Русалка» Даргомыжского. С того момента малышка не могла усидеть на месте и стала просто грезить сценой и выступлениями на публике. Она будто готовила себя к блестящему будущему и постоянно пела, танцевала, импровизировала. В семье было решено по возвращении в Москву отдать непоседу в хореографическое училище. Семилетнюю Майю отдали в класс бывшей солистки Большого театра Евгении Долинской.

В мае 1937 года отца Майи увезли чекисты и через год после ареста расстреляли, подозревая в шпионаже. Еще через несколько месяцев арестовали и его жену Рахиль. Это произошло прямо в Большом театре, в то время, когда на сцене шла «Спящая красавица» и выступала тетя будущей балерины Суламифь. Рахиль Плисецкая-Мессерер получила 8 лет тюрьмы как жена врага народа. Ее вместе с новорожденным ребенком (младшим сыном Азарием) поместили в Акмолинский лагерь жён изменников Родины. Только благодаря стараниям своих близких родственников ее вначале перевели на вольное поселение в Чимкент. И только в 1941 году ей смягчили приговор и позволили вернуться в Москву.

Начало карьеры Майи Плисецкой

Но война внесла свои коррективы в дальнейшую судьбу примы. С сентября 1941 года семья Майи Плисецкой была в эвакуации в Свердловске. К сожалению, в городе невозможно было продолжить обучение или заниматься балетом.

Чтобы закончить свою учебу 16-летняя девушка решилась сбежать в Москву, где даже в войну продолжались занятия в Московском хореографическом училище. Она снова была зачислена, но на этот раз — сразу в выпускной класс на курс Елизаветы Гердт и Марии Леонтьевой. В 1943 году обучение было закончено, и Майю сразу же приняли в штат Большого театра.

Уже с первых шагов на сцене Большого театра проявилась индивидуальность Майи, ее выразительность и динамика танца, особенная страстность. Успех не заставил себя ждать. Плисецкая получила признание в балете «Шопениана», где она исполняла мазурку. Каждый прыжок Майи вызывал несмолкаемые аплодисменты.

Девушка любила танцевать, но вот трудиться не хотела. Она много позже начала понимать, каким интересным и творческим может быть ежедневный труд балерины. Путь к вершине карьеры Плисецкой все-таки можно сравнить с подъемом по лестнице: к своим главным партиям она поднималась постепенно. К примеру, в балете «Спящая красавица» она была сначала феей Сирени, затем феей Виолант, а потом уже Авророй. В «Дон Кихоте» балерина станцевала почти все женские партии и, наконец, получила роль Китри.

В 1948 году Майя станцевала Жизель в одноименном балете. А после того, как из театра на заслуженный отдых ушла Галина Уланова, Плисецкая стала прима-балериной и получила сольные партии. Во всем мире признаны ее уникальный стиль танца, гибкость, пластичность и изящное движение рук. Она создала свою неповторимую манеру балета, чем снискала мировую славу.

Правда не все гладко складывалось в карьере балерины. С главным балетмейстером Большого театра Юрием Григоровичем она не смогла поладить, и с годами это противостояние только усилилось.

Кинокарьера Майи Плисецкой

В 1968 году балерина сыграла Бетси в экранизации романа «Анна Каренина» Зархи. С работой Плисецкая справилась на отлично, несмотря на различие работы на театральной сцене и на съемочной площадке. В некоторых фильмах у нее были даже роли с текстом. Например, в балетах Бежара. Также Плисецкая снялась в роли Дезире в ленте «Чайковский» Таланкина. Затем Вайткус позвал танцовщицу на роль музы Чюрлениса в картину «Зодиак».

В 1976 году актриса сыграла звезду балета в телефильме «Фантазия» по повести Тургенева «Вешние воды». Роль Полозовой ей удалась блестяще. Хореографические дуэты поставил балетмейстер Елизарьев.

Дальнейшая карьера Майи Плисецкой

Стиль танца балерины стал общепринятым каноном. Неожиданный поворот в судьбе примы случился в 1983 году. Ей предложили быть худруком балета Римского театра оперы и балета. На этом посту Майя была полтора года, периодически приезжала в Рим. Она поставила «Раймонду» для открытой сцены в Термах Каракаллы, представила свою «Айседору» и организовала «Федру».

В 1985 году Плисецкая была удостоена звания Героя Социалистического труда. А с 1988 по 1990 года она возглавила Испанский национальный балет в Мадриде. Для испанской труппы она возобновила балет «Тщетная предосторожность» Петера Гертеля (балетмейстер — Александр Горский) и ввела в репертуар «Кармен-сюиту». Здесь же она начала сотрудничество с Монсеррат Кабалье. По предложению последней Плисецкая выступила в постановке оперы-балета Джакомо Пуччини «Вилиса». Также балерина станцевала «Умирающего лебедя» под аккомпанемент живого голоса оперной певицы.

В 1988 году Майя Плисецкая выступала в заглавной партии, поставленного специально для нее художественным руководителем труппы фламенко Хосе Гранеро, балете «Мария Стюарт» Эмилио де Диего.

В январе 1990 года Плисецкая станцевала свой последний спектакль в Большом театре. Им стала «Дама с собачкой». Уйти из Большого Театра балерине пришлось из-за разногласий с художественным руководителем, продолжающихся с самого начала ее карьеры.

Но балерина не оставила сцену, а продолжила участвовать в концертах и давать мастер-классы. В 1990-е годы Плисецкая продолжила сотрудничество с выдающимися хореографами мира: с «Марсельским балетом» Ролана Пети и «Балетом XX века» Мориса Бежара. В 1992 году в театре «Эспас Пьер Карден» Плисецкая исполнила главную партию на премьере балета «Безумная из Шайо» на музыку Щедрина. А свой 70-й юбилей она отпраздновала на сцене, исполнив номер «Аве Майя», поставленный для неё Морисом Бежаром.

Личная жизнь Майи Плисецкой

Ее первый муж — Марис Лиепа, тоже был солистом театра и танцовщиком. Они поженились в 1956 году, но через три месяца развелись.

Со своим вторым супругом Родионом Щедриным Майя познакомилась в гостях у Лили Брик. Балерина и композитор, казалось, не очень заинтересовались друг другом. Плисецкая была на семь лет старше Щедрина. Только через три года после знакомства они начали встречаться и провели отпуск в Карелии. А осенью 1958 года поженились.

«Он продлил мою творческую жизнь, как минимум, на двадцать пять лет», – рассказывала Плисецкая о муже. А супруг во всем поддерживал ее и отстаивал ее интересы перед советским правительством. Именно благодаря его стараниям прима получила возможность выезжать за рубеж.

Правда, несмотря на счастливую семейную жизнь, у пары никогда не было детей. Щедрин протестовал, но Майя так и не решилась родить ребенка и уйти со сцены. Супруг ее оправдывал, говоря, что балет предусматривает замечательное телосложение, а после родов фигура любой женщины неизбежно меняется. Многие балерины, утверждал он, теряли профессию из-за беременности.

Последние годы жизни Майи Плисецкой

В 1993 году Майя Плисецкая стала почетным профессором Московского государственного университета.

А через год она выпустила автобиографическую книгу «Я, Майя Плисецкая». Следующая книга вышла только в 2007 году в виде мемуаров «Тринадцать лет спустя: Сердитые заметки в тринадцати главах». Еще через три года она издала книгу «Читая жизнь свою. ».

А в 2000 году в результате опроса фонда «Общественное мнение» ее выбрали человеком года в области науки, культуры и искусства. Так всенародная любовь проявила себя.

С начала 90х годов и до последних дней жизни прима с мужем жили в Мюнхене. Там они вынуждены были находиться из-за проблем со здоровьем. Медики, которые помогали Майе Михайловне находиться в форме, нашлись только в Германии. Также в 1993 году супруги получили литовское гражданство.

Майя Плисецкая в воспоминаниях партнеров по сцене

2 мая в Мюнхене на 90-м году жизни от сердечного приступа умерла великая российская балерина Майя Плисецкая. Слова скорби высказали лидеры многих стран, политики, общественники, именитые деятели культуры — те, кто видел ее на сцене, и даже те, кто не видел. «Ъ» предоставил слово ее партнерам. Тем, кто смотрел ей на сцене глаза в глаза, а в зале вместе с ней работал до седьмого пота. Тем, для кого она была Майей Михайловной, а не «олицетворением» или «славой русского балета». О Плисецкой-партнерше ТАТЬЯНЕ КУЗНЕЦОВОЙ и МАРИИ СИДЕЛЬНИКОВОЙ рассказали БОРИС АКИМОВ, ВИКТОР БАРЫКИН, ДЕНИ ГАНЬО, БОРИС ЕФИМОВ, СЕРГЕЙ РАДЧЕНКО.

«Потрясающе умела снимать напряжение»

Борис Акимов, премьер Большого театра (1965-1989)

Шел 1968-й, мой третий год в театре, я работал в кордебалете, но уже танцевал сольные партии. Был я тогда высокий, кудрявый блондин — и вот на классе подходит ко мне Майя и говорит: «Я бы хотела, чтобы ты станцевал Ивана в «Коньке-горбунке»». Я прямо ахнул: думаю, как это — танцевать с самой Плисецкой? Но она легко этот барьер нивелировала, на репетициях была хорошая атмосфера общины. Майя всегда в центре, во главе процесса. Она человек эмоциональный, азартный, репетиции — это ее жизнь. Она могла сутками сидеть в балетном зале, вся отдавалась этому, была очень талантлива в работе. Потрясающе умела снимать напряжение — физическое, психологическое. В паузах, когда нужно отдохнуть, Майя всегда что-то рассказывала, с ней было интересно, я бы даже сказал — очень весело. Шуткой, посторонним разговором переключала вас — а это как воды попить в жаркий день: сразу прилив сил. «Конек» — спектакль непростой, в нем много актерства, смены настроений в адажио. Партнером я был неопытным, но с Майей всегда было легко — она так мастерски показывала эти обводочки, поддержки, и все так хорошо, спокойно шло. Партнершей была прекрасной — всегда на своих ногах стояла. Она была очень сильной балериной с точки зрения техники и апломба. Многому меня научила. На спектаклях играла под настроение, часто импровизировала, я подключался к ней — импульс, который она посылала, был естественный и понятный. Я очень любил с ней танцевать, у нас был хороший контакт.

Читать еще:  Возвращаются ли мужчины к любовницам

«Что хотела, то и делала с партнером»

Виктор Барыкин, премьер Большого театра (1974–1991)

Я стал танцевать Хосе после того, как Саша Годунов остался в Америке. Это одна из самых моих любимых ролей, потому что я обожаю этот спектакль и потому что это — Майя, которую я тоже обожал как женщину, как балерину и вообще. На репетиции она была дотошная очень: каждый взгляд, каждый поворот, каждое касание отрабатывалось досконально. Опыт и чувство дуэта у нее были потрясающие. Верхних поддержек в «Кармен» не так много, и она обожала их делать. Она просто забиралась сама наверх, никакого труда не стоило ее поднимать. Была очень компактна — старая школа, таких балерин теперь нет. Халтуры она не терпела. Очень остро чувствовала фальшь. Она видела, когда человек врет, и в своем окружении не терпела врунов. Предателей презирала. Избавлялась от них. Она могла работать только с теми людьми, которым доверяла. Поэтому люди, которые были рядом с ней, работали во всех ее спектаклях.

Танцевать с ней было фантастически: когда она смотрела на тебя на сцене, у тебя внутри все закипало, несмотря на разницу в возрасте, разницу в положении. Женская интуиция у нее была потрясающая, она на этой интуиции работала, пользовалась ею и в жизни, и на сцене. Фантастическая энергетика: что хотела, то и делала с партнером. Убийство Кармен было одной из моих любимых сцен: когда, уже раненая, она убирала волосы с твоего лица, ее взгляд вынимал из тебя все. А потом глаза умирали — казалось, человек уходит у тебя на руках. Напряжение огромное. Однажды я, размахнувшись, не рассчитал направление и попал ножом ей в солнечное сплетение. Она и вправду чуть не задохнулась.

Все спектакли у нее были разные, она не любила повторяться, часто импровизировала и умела это делать талантливо. Она была женщина с юмором, обожала на сцене что-то выкинуть, даже схулиганить, поставить в тупик. Надо было очень быстро реагировать. В «Кармен-сюите» есть сцена, где она подшучивает над неопытностью Хосе — пытается ногой коснуться причинных мест, так скажем. Достаточно интимный момент, тут нужно очень точно сыграть, чтобы не было похабно, но в то же время понятно, о чем идет речь. Она делала это очень тонко, остроумно, но каждый раз по-разному. Приходилось постоянно быть настороже, держать особую дистанцию. Чтобы не получить.

«Умела не только красиво танцевать, но и красиво жить»

Дени Ганьо, премьер Марсельского балета Ролана Пети (1974–1985)

На гастролях Балета Нанси в Москве в Театре оперетты мы танцевали «Федру» в постановке Лифаря на музыку Орика, я — Ипполита, Майя Плисецкая — Федру. Это был 1986 год. Мы уже были знакомы по Марсельскому балету Ролана Пети, но выходить с ней на сцену было по-прежнему боязно. Ей уже за 50 (на самом деле 60.— «Ъ» ). Мне почти вдвое меньше. Она — великая балерина, сильная, красивая женщина. Я для нее — мальчишка. Но мой трепет отступал перед ее спокойствием: ее беззаботная легкость передавалась партнеру. Случалось, она забывала хореографический текст и начинала импровизировать. Мне оставалось только следовать за ней, и это было так увлекательно! Она все понимала и все чувствовала без слов. Да и слов общих у нас не было: Майя не говорила ни на французском, ни на английском. Изъяснялись глазами, жестами. Перед выходом на сцену она награждала меня игривым шлепком, на удачу — вместо нашего «merde» или вашего «ни пуха». А после спектакля дарила черную икру. Я никогда не видел Плисецкую в плохом настроении. Всегда кокетливая, изящная, в ней было очень много французского. В сущности, она была истинной парижанкой: любила хорошие рестораны, приемы, красивую одежду. Майя умела не только красиво танцевать, но и красиво жить.

«Про наши роли мы не говорили, просто жили музыкой»

Борис Ефимов, солист балета Большого театра (1970–1990)

Года через три после моего поступления в Большой я получил партию кавалера на балу в «Анне Карениной» — там их четверо, каждый делает с Анной обводку. На спектакле мое волнение переросло в страх, меня колотило, ничего с собой поделать не мог. Подхожу к Майе Михайловне, подаю руку — передо мной ее глаза, эти ресницы, свет рампы слепит, и я не могу сдвинуться с места. Делаю шаг — Майя Михайловна сходит с пуанта. Вскакивает на пальцы, я снова пытаюсь шагнуть, она опять падает на целую стопу. И больше мы с места не тронулись, так и простояли всю обводку. В антракте меня вызвали к завтруппой, он сказал мне все, что надо, и, как щенка — за шкирку, повел на сцену. А там Майя Михайловна. Увидела нас и на колени кинулась, по полу ползает. Говорит ему: «Петя, где-то тут в полу дырка, я в нее попала, сдвинуться не могла. Он не виноват». Но никакой ямы, я уверен, там не было.

Позже она сказала мне выучить «Гибель розы»: в Большом театре должен был быть концерт и сразу — гастроли в Швеции. Я взял напрокат проектор «Украина», бобины с пленкой, днем и ночью крутил их дома, запоминал, вслушивался в музыку. Через неделю концерт — а она молчит. Ну и я не подхожу к ней, не спрашиваю ничего — как можно? Это же Плисецкая, понимаете? Я и надеяться перестал, у нее было еще два партнера — из Новосибирска и Киева. И вдруг подходит сама: «Ну что, давай попробуем, что ли?» У нас было всего две-три репетиции, а номер 12 минут идет, все в рапиде, поддержки медленные, должны идти без швов. И вроде я себя уверенно чувствовал, и она говорила: «Не волнуйся, все в порядке». Но это же не от тебя зависит, волнение-то. Очень хорошо помню, как на концерте луч света на нас упал. Кладу руки ей на талию, и ее хитон начинает ходить ходуном — это мои руки трясутся. И ничего не могу с собой поделать: приседаю, поднимаю ее, а у меня в теле колотун. А она потом ни слова упрека.

«Даму с собачкой» мы готовили к ее юбилею, к ноябрю 1985-го. На целое лето засели в зале ГИТИСа, музыка еще не была написана, ее Родион Константинович присылал из Литвы кусками. Мы приходили вдвоем к 11 утра, делали класс и уходили глубокой ночью — без обеда, без выходных. Майя Михайловна ставила сама, я помогал ей как мог. Иногда на нас находил ступор — никак не могли из поддержки выйти. Под конец репетиции приходил Азарий Плисецкий, снимал поставленное на киноаппарат, пленку отсылали в Литву Щедрину, и он оттуда говорил по телефону, что получилось хорошо, а что надо переделать,— он был не только композитор, он ставил балет вместе с нами. Одновременно Карден в Париже придумывал костюмы, Левенталь в Москве работал над декорациями, заходил балетмейстер Мягков, что-то советовал. Про наши роли мы с Майей Михайловной не говорили, просто жили музыкой, слышали ее одинаково. Это такое чувство, когда ты с закрытыми глазами знаешь, что сделает партнерша, и идешь ей навстречу, предвосхищаешь ее намерения. Балерина не должна думать о поддержках, смотреть назад, на партнера, подсказывать ему что-то. Она должна делать свое дело, а партнер — помогать ей.

К концу лета у нас набралось хореографии на три балета, целые пласты наработанного материала. Надо было выбрать лучшие куски и соединить в пять дуэтов — как пазл. Получилось 50 минут чистого танца, у Майи Михайловны хотя бы один перерыв был, а у меня в это время — сольная вариация. Ни разу перед премьерой мы не прошли балет целиком: декорации были сложные, на сценических репетициях Левенталь все время нас останавливал и что-то выяснял с машинистами и рабочими сцены. А накануне премьеры вечером после репетиции мне прокололи все четыре колеса. Уж не знаю, случайность ли или доброжелатели постарались. Пока звал на помощь ребят, пока мы машину тащили шины менять, ноябрь, стужа, я в куртке легкой, приезжаю домой ночью — температура 38. Звоню Майе Михайловне. Тут же приезжают Родион Константинович с Марией Шелл. Она мне дает большущую таблетку. Я глотаю — и с утра как новенький. Но никто не знал, хватит ли у меня сил, как все это будет. Премьеру танцевал как во сне — только рубашки успевал менять за кулисами. За 50 минут потерял 5 кг. Мой друг сказал, что, когда закончился спектакль, он заплакал.

«Даму с собачкой» мы показали на 60-летнем юбилее Плисецкой и потом танцевали года четыре: в Большом каждый месяц, на гастролях. Но я никогда не чувствовал, что этой женщине 60. Это просто Майя Михайловна.

«Это одна из ее гениальностей — умение работать с людьми»

Сергей Радченко, солист Большого театра (1964–1987)

Майя Михайловна знала, что я всегда увлекался испанскими танцами, и взяла меня на «Кармен-сюиту» сразу. Конечно, я, молодой парень, мечтал станцевать Тореадора и тем более с Майей. Она была очень воодушевлена постановкой Альберто Алонсо. Родион Константинович — он на репетициях сидел — прямо на ходу переделывал музыку, если требовалось — как Чайковский для Петипа. У нас была обратная связь: мы что-то свое предлагали, Алонсо что-то принимал. Он немного забывчивый был: сегодня что-то поставит, а назавтра уже не помнит что. Понаставил десять вариантов, у него прямо как рог изобилия. Так что когда пришел день генеральной репетиции, мы еще думали, какой вариант брать. На первом спектакле было напряжение — такое политическое волнение. С одной стороны, хореография модерн — такой в Большом еще не было. С другой — Алонсо с Кубы, культурные связи развивать надо. Майя очень волновалась, это передавалось и нам, конечно.

Читать еще:  Ненавижу бывшего любовника

А потом мы танцевали «Кармен-сюиту» 20 лет. Майя всегда танцевала как в первый раз, с одинаковым накалом, эта роль была сделана ею раз и навсегда. Она всегда очень четко исполняла рисунок: в «Кармен-сюите» ведь лишнего движения нельзя сделать, все поставлено абсолютно точно. Она, кстати, требовала этого от всех нас — никакой отсебятины, чтобы все было так, как задумано балетмейстером. И еще, Майя очень музыкальный человек. И если, не дай бог, мы что-то недоделывали или не попадали в музыку, она обязательно это видела, хотя в это время танцевала сама.

С ней всегда легко было работать. Не знаю, как другим, но для меня это было лучшее время. Очень умная женщина и очень остроумная — не дай бог ей попасться на язык. У нас с начала репетиции хохот стоял: она как начнет рассказывать истории из балетной жизни, насытит нас ими, а потом говорит: «Ну пойдем работать!» А уж четверть репетиции пролетело. Но нам оставшегося времени хватало с лихвой: настрой был отличный. И никто не зажимался, не думал: вот, я что-то не так сделаю, а она что-то не то скажет. Это одна из ее гениальностей — умение работать с людьми. У нее партнеры всегда были хорошие, держали, как боги, так мало кто сейчас умеет держать. Но ведь это она их так приучила. И не тем, что она шикала, кричала, просто подсказывала: «Руку ниже дай, там поддержи». Я вообще-то демихарактерный танцовщик, и для меня в «Кармен-сюите» сложнее всего были дуэты с ней. Здесь балерина прежде всего — волнительный момент заключается в том, чтобы она не качнулась, не упала. Но Майя была очень удобной партнершей. Даже если ее заваливаешь, она говорила: «Вали, вали дальше» — и начинала хохотать. Даже на сцене. Никогда не напрягала. Вот удивительное дело.

Что терпел муж великой Плисецкой

Музыку Родиона Щедрина считали и считают за честь исполнять великие артисты мира сего. В эти дни знаменитый композитор принимает поздравления с 85-летием со всего мира, но среди них не будет самого дорогого – от его жены. Однажды его спросили: «А вы не переживаете, что простые люди знают вас прежде всего как мужа Майи Плисецкой?» Щедрин только рассмеялся. В другом интервью его попросили назвать три главных желания. И композитор трижды повторил: «Быть вечно с моей женой». К сожалению, его желание не исполнилось.

Держать осанку

Родион Щедрин никогда не смотрелся «живым классиком». Пока рядом была Майя Плисецкая, мы видели композитора смешливым, легким на подъем и подтрунивающим над самим собой. Он совершенно спокойно рассказывает о своем детстве, когда отец пришел в такое отчаяние от поведения отпрыска, что уже готовился записать паренька в ленинградское Нахимовское училище.

Константин Михайлович Щедрин был музыкантом от Бога. Сам окончил духовную семинарию, но музыку не просто понимал и любил, а мог сыграть все услышанное почти на всех инструментах. Он видел, что у сына – абсолютный слух и блестящая музыкальная память. Но заставить мальчика заниматься не было никакой возможности. Отец шел на шантаж: сыграешь вот это – поедешь со мной на Оку на рыбалку. Рыбалку Родион Щедрин обожает всю жизнь.

Когда началась война, их семью эвакуировали в Куйбышев. Там маленький Щедрин близко познакомился с великим Шостаковичем и присутствовал при процессе создания знаменитой Седьмой симонии. Но гораздо больше Родион любил Дмитрия Дмитриевича за то, что тот был необыкновенно добрым человеком и как мог помогал окружающим, в том числе семье Щедриных. Сам Родион Константинович, когда его избрали (по благословению Шостаковича) на пост главы Союза композиторов РСФСР тоже старался помогать, особенно тем музыкантам, чье творчество шло вразрез с советской идеологией.

Когда семья вернулась в Москву, юный Родион решил, что играть гаммы в то время как идет война – это неправильно. И дважды сбегал на фронт. По счастью, в конце 1945-го в столице открыли другое училище – хоровое. Константина Михайловича пригласили туда преподавать. И Щедрин-старший попросил, чтобы взяли и сына. В училище была интернатская система и полувоенная дисциплина. Там были только мальчики. Во время пения они должны были держать осанку. Один из педагогов, которого дети прозвали Кадетом, бил их, если замечал, что кто-то облокачивается на стену или сутулится, а провинившихся отправлял в карцер. Может быть, поэтому Щедрин всегда такой подтянутый, а любимым качеством в женщине называет грацию.

Дмитрий Шостакович. wikimedia

Музыка и политика

В училище Родион начал сочинять музыку и удостаивался похвальных отзывов от знаменитых композиторов. Но, когда в 1948 году начали травить Шостаковича за формализм, в этом же грехе обвинили и юного Щедрина. С тех пор, наверное, он понял, что музыка вовсе не вне политики. И несколько раз за свою жизнь снова в этом убеждался. Например, в 1968 году он, уже автор двух симфоний, балетов и других серьезных произведений, член Союза композиторов, отказался подписывать письмо, поддерживающее ввод советских войск в Чехословакию. Он уже был женат на Майе Плисецкой, которую только-только начали выпускать на мировые гастроли с Большим театром (долгие годы Плисецкая была невыездной). Звездной семье пригрозили большими неприятностями, Щедрин был вынужден уволиться из консерватории.

Майя Плисецкая и Родион Щедрин дома. globallookpress.com

И тогда он решил сочинить нечто к столетию В.И. Ленина. Но сделал по-хитрому: взял тексты документальных воспоминаний, а не специально написанные панегирики, и написал ораторию «Ленин в сердце народном», музыку из которой потом исполняли во многих и отнюдь не социалистических странах.

Николай Рыбников в фильме «Высота»

Но это не мешало ему быть автором таких произведений, как, например, «Бюрократиада», написанная на текст инструкции, А вся страна до сих пор поет марш из кинофильма «Высота»: «Не кочегары мы, не плотники», большей частью не подозревая, что это тоже Щедрин.

На излете советской власти Щедрин был избран депутатом Верховного Совета СССР, где яростно полемизировал с Горбачевым, и генсек даже не хотел пускать его на трибуну.

Главное, чтобы купальник сидел

Встреча таких людей, безумно одаренных и с трудом уживающихся с советской властью, как Щедрин и Плисецкая, была, наверное, предопределена свыше. Но осуществила ее знаменитая Лиля Брик, большая любовь Маяковского. У Лили даже в советское время был салон, где собирались «випы». Туда приходила Майя Плисецкая. Брик разработала целый план, как помочь Майе сделаться выездной.

Однажды Брик предложила Щедрину послушать, как некая балерина поет музыку Прокофьева к балету «Золушка». Щедрин удивился, что танцовщица обладает абсолютным слухом и чистым голосом. Потом Родион и Майя познакомились лично. Окончательно Щедрин влюбился, когда Плисецкая пригласила его в балетный класс. На ней был импортный купальник-стрейч, обтягивающий прелестную фигуру. Они поженились 2 октября 1958 года и прожили почти 57 лет.

Майя Плисецкая готовится к выступлению. globallookpress.com

Щедрин писал не только балеты для Майи Плисецкой. Он – автор семи опер, в том числе по произведениям Гоголя, Лескова и Набокова, пяти балетов, каждый из которых так или иначе действительно связан с Плисецкой, а также трех симфоний, 14 концертов и многих других сочинений. Щедрину заказывали музыку для художественных и мультипликационных фильмов и драматических спектаклей.

Родион Константинович всегда был прекрасным пианистом, он даже во время учебы в консерватории хотел забросить сочинительство и быть только исполнителем, слава богу, его отговорили. Работал он, как говорила Плисецкая, круглые сутки и переживала, что в шесть утра муж уже на ногах.

Особенно хорошо работалось Щедрину в Литве, где еще при советской власти супругам выделили участок, а уже в отделившейся республике им было предоставлено почетное гражданство. Злопыхатели любили пообсуждать, что пара якобы почти не живет в России. Но, когда все сбережения превратились в прах, когда народу стало не до классической музыки, а Плисецкая не находила применения своим способностям на родине, Щедрину сделало предложение известное немецкое музыкальное издательство, где хранятся рукописные партитуры величайших в истории композиторов. Они заказали ему хотя бы три сочинения, Щедрин написал в десять раз больше.

Мы долгое эхо друг друга

Щедрина и Плисецкую постоянно «разводили». Перешептывались, что у композитора был роман с актрисой Марией Шелл и что она якобы подарила ему ту самую квартиру в Мюнхене, которой Плисецкая и Щедрин часто пользовались в последние годы. Родион Константинович на это отвечал, что действительно дружил с Марией, но никакого романа у них не было. Плисецкой приписывали в любовники и молодых танцовщиков Большого, и артистов, и политиков, даже Роберта Кеннеди. Щедрин всегда смеялся над этим и говорил, что он прекрасно понимает всех мужчин, влюблявшихся в Майю Михайловну.

Наверное, когда люди вместе почти 60 лет и оба они – гении, между ними может случиться что-то такое, что не предназначено для посторонних глаз. Но одну свою боль Родион Константинович не скрывал. Он очень хотел, чтобы у них были дети. «Несколько раз мы обсуждали этот вопрос, — деликатно рассказывал композитор. – И каждый раз Майя обещала: вот станцую это, вот отрепетирую то…». И дети так и не родились.

Любили ли Плисецкая и Щедрин друг друга? На этот вопрос может быть только один ответ. Достаточно было посмотреть на Родиона Константиновича во время концерта, посвященного 90-летию великой балерины. Майя не дожила до юбилея полгода. Она ушла внезапно, от обширного инфаркта. И до последних дней обсуждала все детали предстоящего праздника, готовилась к нему, моталась между разными городами.

Родион Щедрин и Майя Плисецкая, 1999 год. globallookpress.com

Наверное, глядя на сцену, Родион Константинович вспоминал эти обсуждения до мельчайших подробностей, снова слышал голос Майи, видел ее перед собой – всегда гордую, ослепительную, острую на язык. По его лицу текли слезы.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector