Biosea-nn.ru

Женский журнал
2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Любовь в монастыре (Анна Режабек)

Любовь в монастыре

Молодые монашенки, давшие обет безбрачия, тоже влюбляются. Последствия бывают разные. Трагедией считается уход «в мир». Одинокие ночевки на сеновале, в обнимку с надеждой, что кто-то нужный обязательно прийдет, или попытки целоваться с сестрой по келье, или. Да мало ли что еще. И уж конечно бесконечные исповеди и епитимьи. Не сужу. Рассказать хочу о любви пятнадцатилетнего подростка женского рода. О моей жгучей монастырской любви.

Прожив в монастыре полтора года и окончательно укрепившись в намерении спасти бессмертную душу, я отдавалась установленным в монастыре правилам с присущей возрасту прямотой. Улыбка (или упаси Боже смех) и празднословие считались злейшими врагами, ходилось исключительно «очи долу», рука об руку с послушанием и смирением. А руководство монастыря, в лице седобородого архимандрита Петра и сухощавой игуменьи Дорофеи, воспринималось как глас (или глаз) Божий на земле.

Нельзя сказать, чтобы в Задонском женском монастыре совсем не было мужчин – были и достаточно: паломники, рабочие добровольные, рабочие наемные, реставрирующие храм. Территория кишела мужским полом. Но до того ли было мне, отдавшей себя в служение Богу? Я, совершенно искренне, не видела никого, и удивлялась, слышав разговоры сестер про участившиеся «искушения».

Ничто не предвещало. Был похожий на остальные день, я продавала желающим свечки за прилавком в церкви. Платок, скрывающий не только брови, но и почти все глаза, не давал рассматривать редких покупателей. Четки, намотанные на запястье, напоминали о молитве, которую нужно повторять про себя день и ночь. И вдруг. Мужской смех прямо рядом со мной, от которого сердце не только забилось быстрее, но, подскочив к подбородку, осталось повисеть там, мешая дышать и говорить.
«Дай, пожалуйста, подержать тебя за руку», — с добрейшей улыбкой произнес мальчик, на вид года на три старше меня. Точнее, именно так мое сознание, застопорившееся на его глазах и губах, перевело сказанную фразу. Он выжидающе смотрел, и мои руки, до половины кистей закрытые черными рукавами, потянулись к его рукам. И тут он, странно улыбаясь, повторил свою просьбу: «Дай, пожалуйста, одну восковую свечу».

Это, конечно, была влюбленность с первого взгляда, молния, вошедшая в заросший родничок, и вышедшая из пяток. Но в то время, понимания происходящего у меня не было. Я просто ошалела от, как мне показалось, божественного прихода, который сделал мои ладошки мокрыми, а горло пересохшим, поднял над землей и закружил в оргазмическом танце, снял всю кожу, заставив стать в 27 раз чувствительней.

Впрочем, все это происходило довольно быстро. Мгновения, растянувшиеся в целую жизнь в другом мире, по человеческим часам заняли не больше минуты. Свечку я ему выдала. И осталась с влюбленностью, которую мой, трансформированный идеей божественного, мозг даже и не привязал четко к нему. Просто началась новая жизнь. Не было острой потребности видеть его или знакомиться. Мгновение, когда мы смотрели друг другу в глаза, было со мной все время, вдохновляя и возбуждая. Не было даже сексуальных мечтаний о нем. Жизнь продолжилась в том же ключе, я оставалась одной из самых смиренных и послушных жительниц монастыря и концентрировала все усилия исключительно на спасении души.
Прошло месяца два, может быть три. Случайно выяснилось, что молодого мальчика, поселившегося в нашем монастыре, зовут Костя, и он здесь не просто так, а племянник игуменьи. «Высокое» родство еще сильнее обожествило его в моих глазах. Я думала о нем довольно часто, но не испытывала острой потребности в личном общении. Почти каждый день мы оказывались рядом в пространстве и энергетические потоки, генерирующиеся с его приближением, продолжали носить меня над землей.

Все изменилось в один момент.

«Отец Петр, я не могу отпустить его сейчас. Мальчик погибнет в миру. », — необычайно встревоженным голосом говорила игуменья Дорофея за дверью, ведущей в келью архимандрита.
«Матушка, при всем моем к тебе уважении, твой «мальчик» пьет, и если ты забыла, это смертный грех! А у нас здесь все-таки монастырь! Выпивающему молодому мужчине здесь совсем не место. » — довольно раздраженно отвечал знакомый грозный голос.

В двадцатый раз протирая мокрой тряпкой одно и тоже место на полу, я плакала и дрожала: мое божество оказывается пьет. Обычное дело – выпивка – звучало для меня страшным приговором. Со всей силой юношеского максимализма, я верила, что пьющий человек обречен на вечную погибель.

В шок меня ввело не осознание факта, что Костя может в ближайшее время уехать из монастыря, а то, что его бессмертная душа не сольется с моей в раю.
Бессонная ночь на кладбище не прошла зря. До полного опухания двух глаз, я всхлипывала и выливала из себя тихие потоки слез. Что делать? Как помочь любимому? Как повлиять на ситуацию, поменять ее в “трезвую сторону”. К утру появились робкие очертания решения. В течении дня план был доработан и усовершенствован. Для воплощения нужен был сообщник. Посмотрев вокруг себя повнимательней, я поняла, что поможет мне Люба – пухлая послушница маленького роста и слегка урезанного ума. Главное было правильно обрисовать ситуацию.
План был удивительно прост и до смешного романтичен. Но я верила: он сработает. Главной задачей было достучаться, разбудить в нем желание отказаться от алкоголя, во имя вечной любви. Именно так я сформулировала задачу. И по-честному ее решала.
Я написала ему стихотворение. Первое осознанное стихотворение в моей жизни, корявое и наивное, состоящее из трех четверостиший, с иногда сбивающимся ритмом. Текст стихотворения у меня не сохранился. Но абсолютно точно, я вложила в него всю страсть, с которой верила в спасение и погибель душ, и всю свою платонически-космическую любовь к нему. Закрывая глаза, я видела нас лежащих рядом в аккуратных гробах, а души наши, слившиеся в одно объятие, поднимающиеся на небеса, в окружении божественной музыки и ангелов. Пожалуй, это самое эротическое видение, посещавшее меня за 4 года жизни в монастырях.

План заключался в том, что написанное моим каллиграфическим почерком на обертке от свечей стихотворение, нужно было передать объекту. Сделать это сама я, конечно же, не могла. Вот здесь и был выход глуповатой Любаши. Во избежание сплетен, я решила посвятить ее в подробности, открыв ей все, что знала про Костю, включая его возможный отъезд из монастыря, и печаль матушки-игуменьи по этому поводу. Единственное про что Люба не услышала и не поняла – была моя любовь. Я очень внятно объяснила ей, что пытаясь остановить его «пагубную страсть», мы, в первую очередь, помогаем нашей любимой настоятельнице. Заговорить Любку было не сложно. В тот же вечер, в полутемном храме после вечерних молитв, обязательных для всех проживающих в монастыре, я осталась сидеть за свечным прилавком, а Люба беззастенчиво, но незаметно, подошла к удивившемуся мальчику и передала ему мое послание.

Читать еще:  Как забыть неразделенную любовь

Осознание абсурда моего положения пришло много позже. Мы не были знакомы. Подписи в «письме» не было. Был страстный призыв не пить и скрытое признание в любви, но предпосылки для него были совершенно не очевидны!
На что я надеялась? Ни на что и на все. И видимо так сильна была вера, что Костик, если и не понял ничего, то уж точно почувствовал. Минут через 20, он, в расстегнутой телогрейке на голое тело, вбежал в храм. Найдя Любашу, сидящую за свечным прилавком и утешающую меня, разнервничавшуюся до слез, он навис над ней и раза 3 переспросил: «Кто это написал? Кто тебе это дал? Кто. » Я изо всей силы сжала Любочке руку и наступила на ногу. На Костика глаза поднять я так и не смогла. Люба все поняла и, глуповато улыбаясь, произнесла: «Я не могу тебе сказать. Мне запретили».

Никаких отношений, в привычном понимании этого слова, у нас с Костей не получилось. Он не узнал, как меня зовут и что я пишу стихи. Пить он бросил, отец Петр разрешил не выгонять его из монастыря. Мы жили на одной территории, но в абсолютно разных мирах. Еще несколько месяцев я видела его почти каждый день, а для него, думаю, все послушницы, одетые в одинаково-черную одежду были на одно лицо. Переворот, случившийся во мне когда я поняла, что мои стихи задели его, был настолько сильным, что о прямом общении с ним не могло быть и речи. Думаю, попробуй я тогда посмотреть ему в глаза или поговорить, и меня бы разорвало в клочки, фонтаном разлетающиеся по территории монастыря. Но даже мысли о том, чтобы посмотреть в его глаза, или поговорить с ним, казались мне запретными. Все таки, я спасала свою душу. А прямое общение с мужчинами, когда живешь в монастыре, это грех.

ДЕНЬ МАТЕРИ В СВЯТО-НИКОЛЬСКОМ ЧЕРНООСТРОВСКОМ ЖЕНСКОМ МОНАСТЫРЕ

25 ноября, в последнее воскресенье ноября, воспитанницы детского православного пансиона «Отрада» организовали празднование дня Матери. Удивительно, что дети, в свое время лишенные материнской ласки и внимания именно в стенах обители смогли найти материнскую любовь и ласку, возродиться для веры, надежды и любви, и начали сами отдавать окружающим свою любовь и делиться со всеми своими творческими талантами.

Ведущие тематического концерта в большой трапезной монастыря Анастасия и Кристина Сарвилины объяснили, в чем смысл жертвенной любви матери, почему монахинь называют матерями всего мира, и какое значение для всех детей пансиона «Отрада» и сестер монастыря имеет Матушка Игумения как Мать всем детям и сестрам, поздравили всех сестер, игумению Николаю (Ильину), настоятельницу Свято-Никольского Черноостровского женского монастыря, игумению Анастасию (Мордмиллович), настоятельницу Казанского девичьего монастыря г. Калуга, игумению Параскеву (Ляхову), настоятельницу женского монастыря в честь Калужской иконы Божией Матери в г. Калуга, старших сестер, настоятельниц подворий и скитов Свято-Никольского Черноостровского женского монастыря и всех сестер.

На концерте прозвучали песни, посвященные маме, материнской любви и материнскому подвигу. Также воспитанницы «Отрады» представили народные, классические бальные и современные танцы, в том числе исполняющиеся на публике впервые. Вспоминая сестер Свято-Никольского Черноостровского женского монастыря, разъехавшихся по разным концам нашей необъятной Родины, дети посвящали им отдельные танцы. Анонсируя вальс «Амурские волны», ведущие напомнили об игумении Антонии (Кочубей), настоятельницы Свято-Петропавловского женского монастыря г. Хабаровск, уехавшей на игуменский подвиг на Дальний Восток. Объявляя «Лезгинку», дети напомнили об игумении Нине (Схулухия) и игумении Варваре (Шурыгиной), перед русской танцем-песней в исполнении младшего состава танцевального коллектива «Отрада», напомнили об игумении Феодосии (Бессоновой), настоятельнице Свято-Алексиевского женского монастыря г. Саратова, представляя исполнение народного танца «Красный сарафан» в новых костюмах, спроектированных монахиней Марией (Корх), девочки напомнили о Псковской земле, куда два месяца назад уехала нести послушание настоятельницы Свято-Елеазаровского женского монастыря мать Мария.

Звучали на концерте и песни, посвященные Божией Матери. Объявляя их, юные ведущие напомнили, что многие из монастырей, которые сейчас возглавляют сестры-игумении, вышедшие из Свято-Никольского Черноостровского женского монастыря, посвящены Божией Матери, Ее Покрову и Ее Успению. Таковые монастыри в Кемеровской Митрополии, которые возглавляет игумения Нектария (Седова), и монастыри Калуги, которые возглавляют игумения Анастасия (Мордмиллович) и игумения Параскева (Ляхова). Успению Божией Матери посвящены и монастыри Калужской Митрополии, которые возглавляют старшие сестры подворий, скитоначальницы в Гремячево и Шаровке.

Трогательное выражение любви и искреннего доверия детских сердец, стремления угодить и найти признание и одобрение выразилось в очень ярком, творческом, самобытном концерте, который завершило общая финальная песня «Золотое сердце», которую очень любят воспитанницы «Отрады», так как ее слова ими давно воспринимаются как выражение подвига материнской любви, той любви, которую они нашли в монастыре, нашли у Матушки Игумении — Матери для всех детей и сестер обители.

После концерта гости праздника, старшие сестры подворий и настоятельницы монастырей преподнесли свои подарки и спели песню. В завершение торжества был представлен фильм о том, как воспитанницы и выпускницы «Отрады», которые сейчас являются студентками Центра православных медиа при Свято-Никольском Черноостровском женском монастыре готовили для всех этот праздник — день Матери.

О чем молчат бывшие монахини

История Натальи Мухиной

Работая над интервью с бывшим монахом, мы узнали, что в женских монастырях куда более жесткое и озлобленное отношение к людям. Мы нашли героиню, которая была готова поделиться своими воспоминаниями о 17-летнем заточении в монастыре, который больше был похож на тюрьму для преступников на пожизненном заключении. 5 минут на чтение, и, возможно вам наконец станет ясно, что церковная система — это только система, и никакого отношения к истинной вере не имеет.

Когда после перестройки твои родители резко становятся верующими, они готовы отдать церкви все. Квартиру. И даже дочь. В Сергиевом Посаде в Подмосковье жил старец, который считал что может решать судьбу всего человечества. Это был 1997-й год, и всех, кто к нему приходил, он поголовно отправлял в монастырь. Даже девушек, у которых были мужья и семьи. Они так хотели жить, но он говорил, что иначе они не спасутся, и рассказывал страшные истории. В монастыре было около 400 девушек и женщин, причем по своей воле там находилось человек 20. И привозили нас из самых разных уголков — из Украины, Мордовии, Узбекистана, Татарстана.

Читать еще:  Сайт для поиска любовницы

Когда ты понимаешь, что оказываешься в заточении в монастыре, что твои документы спрятаны, кажется, что жизнь прервана. Будто ты попала в какой-то туннель, конца которому не видно. Это было похоже на тюрьму. Только люди, получившие срок, знают, когда выйдут приблизительно. А ты будто самая страшная преступница и пожизненное получила. Помните в сериале «Черное зеркало» был эпизод, в котором военных натравливали на обычных людей? Они относились к ним, как к тараканам. В женском монастыре подобное отношение.

На подворье был строгий режим. Просыпались мы в час ночи и молились до четырех утра. Потом вставали в 8 утра на молитву и завтрак, и на работу. В час — обед и снова работать, в четыре — ужин и опять работать. А работа — это поля, скотина, лесоповал, сенокос. Мы и траншеи копали для света и водопровода. Дождь — не важно, снег — все равно, мы стояли и копали. И только попробуй сделать шаг влево или вправо. Тяжело физически было нереально! Мы срывали позвоночники, месячные шли не по пять, а по 25 дней! Потом перерыв в пять дней и опять по новой. Прокладки, кстати, запрещались, приходилось по старинке все делать, если родственники не передавали нормальные средства гигиены.

В кельях нас жило по три-четыре человека. Только самые уважаемые монахини жили отдельно. В кельях был хороший евроремонт, но все скромно: шифоньер, стол, лампа, книжный шкаф, лично у каждой — кровать и тумбочка. Носили мы подрясники, — такие широкие платья до пола, подпоясанные ремешками. Конечно же, никакого макияжа, волосы должны были быть убраны. Летом носили ситцевые платья, если удастся выпросить — штапельные.

В самом монастыре был и детский приют, куда сдавали маленьких девочек, над которыми очень издевались. Однажды две девчушки 5 и 7 лет бегали и веселились. Просто шалили, обнимались, — дети ведь! Это увидели злобные монахини. Они раздели тех догола, привязали веревками лицом к лицу и написали на телах «блудницы». Дети ходили так весь день!

Среди нас были те, кого действительно можно было назвать благочестивыми. Они искренне молились, соблюдали устав, но когда они не выполняли указаний игуменьи и отказывались издеваться над нами, то она срывалась на них. А те, кто выполняли, были любимицами. То есть если ты выбирал благочестивый путь, ты все равно был гоним, правда, не Богом, а человеком, если нет — ты становился заразой. Среди нас были и девушки больные раком. У одной рак груди начался, она гнить заживо стала. Тот старец говорил, что болезнь за грехи дана и лечиться не надо. Если зубы болели, то тоже от греха! Скольких людей мы перехоронили! Мы сами и могилы копали.

По некоторым монахиням было видно, что они душевнобольные. Но это оттого, что они несчастны. Почему собака лает? Потому что она маленькая, беспомощная и она боится. Вот то же самое и с людьми. Однажды игуменья нам рассказала, что когда она находилась в рижском монастыре, умирала ее мать. Но настоятельница не пустила ее попрощаться и сказала: «Ты никуда не поедешь, ты находишься на послушании, а про остальное забудь. У тебя нет ни мамы, ни папы, только послушание. Мы должны спасаться, иначе попадем в ад». Ее мать умерла и пролежала в жару несколько дней в закрытой квартире. Возможно, для игуменьи это и стало травмой, потому что и нам она не давала видеться с родственниками. Она тоже говорила, что мы должны любить не Бога, а послушание.

В монастыре людей просто зомбировали. Нет, никто к столбу нас не привязывал и розгами не бил. Но психологическое давление и внушение изо дня в день сделали свое дело. Чаще всего запугивали нас адом, что мы не спасемся. Нас заставляли постоянно повторять одну и ту же фразу: «Я свинья блудная, пес смердящий, калом я набитая, в гробу мне лежать, огня не избежать». И этому нас учили вместо Иисусовой молитвы.

Вся церковная система такая лицемерная. Т акое ощущение было, что им кто-то сверху давал указание собирать людей, как овец, и ими руководить. Ведь мы же были бесплатной рабочей силой, которую не лечили, не учили, ну только кормили и одевали. Зато прибыли мы давали на миллионы!

Жизнь в монастыре действительно была похожа дедовщину в армии. Почему люди так себя ведут? Почему им нравится унижать других? Избивать? Но ладно армия. Это же мирское учреждение, а монастырь-то — духовное. Это же надо было так все исказить и забыть саму суть веры. Ведь вера держится на любви. И к Богу, и к людям. Но там все было лживое. Там не было любви. Ничего.

Об авторе

Наталья Мухина, бывшая монахиня, сегодня кондитер

В 16 лет семья Наташи отдала ее в монастырь, в котором она осталась на долгие 17 лет: » Мне сказали: «Не хочешь ли ты временно посмотреть на то, как выглядит монастырь?» Посмотреть-то я хотела, но и все. А потом спустя пару месяцев, когда я уже стала говорить о том, что меня нужно забирать, оказалось, что мои документы просто куда-то исчезли. Мне так и сказали: «У тебя нет документов, ты никто, вот сиди на месте и работай». Вместе с другими монахинями она валила лес зимой, летом косила траву, принимала отелы у коров, а также руководила хором, так как хорошо пела. Она мечтала получить образование, но мать отказывалась ее принять назад домой, а монахини говорили, что она и так слишком умная. Каждый день в монастыре был похож на день сурка, и когда владыка из Таджикистана попросил ее у игуменьи в свой храм, Натала поняла, что для нее это может оказаться спасением. Так и случилось. На службе ее увидел будущий муж Владимир, который помог ей бежать: «Это он мне сказал: «Раз ты тут против своей воли, так уходи!» Но вы понимаете, я же была настолько запугана, что даже боялась пойти и забрать свои документы. Перед каждым своим шагом, я созванивалась с Володей и советовалась с ним».

Читать еще:  У мамы есть любовник что делать

Сейчас о монастыре ей становится вспоминать все труднее, но иногда ее посещают сны о той жизни: «Понимаю, что уже все в прошлом. Но оно как будто бы меня не отпускает. Я долго переживала этот опыт. Носила все в себе. Какое-то время я вообще не могла ничего говорить о том, что со мной случилось. Только плакала. Сейчас я хочу, чтобы мою историю узнали. Мне есть что рассказать».

Словарь

Игуменья — настоятельница женского монастыря.

Келья — жилище монахов и монахинь в монастыре.

Молитва и любовь: новая жизнь исторического первого женского монастыря Якутии

Дорога от Якутска в Покровск лежит через живописную долину Орто-Дойду, и природа сама готовила многочисленных паломников к чуду – освящению Старо-Покровского женского монастыря. 10 июня сюда устремились прихожане столичных храмов, а с ними – насельники Спасского мужского и насельницы Покровского женского монастыря, преподаватели и студенты Якутской духовной семинарии; собрались и жители Хангаласского улуса, прихожане Покровского храма. Открытие новой, а на самом деле – возрождение древней обители – событие особое, значимое не только в духовном, но и в историческом отношении. Именно отсюда началась история города Покровска и женского монашества в Якутии.

Согласно историческим исследованиям, сама история города связана с монашествующими. 335 лет назад, в 1682 году, сюда прибыли первые монахи и жили в уединении, питаясь от своих трудов. Последующие годы не были идеально гладкими: периоды процветания сменялись упадком. В 1724 году Покровская пустынь была приписана к Спасскому мужскому монастырю, причем по некоторым данным тогда в приписной обители начали подвизаться первые монахини. Но уже в середине XVIII века пустынь была упразднена, на ее месте стал существовать Покровский приход…

Полвека спустя, в начале XIX века была сделана попытка возродить женский монастырь, но тогда она оказалась безуспешной. Лишь в 1901 году в Покровске была основана Покровско-Нининская женская община, но и она просуществовала всего несколько лет. В годы же послереволюционные о возрождении церковной, а тем более – монашеской жизни говорить и вовсе не приходилось.

Два с половиной года назад вокруг монахини Олимпиады (Шуртиной), несшей послушание в Покровском приходе, начала складываться община. Матушка находится в Якутии с 2004 года – прибыла сюда с приснопамятным епископом Зосимой (Давыдовым), с которым до того трудилась на Святой земле. Ранее – Благовещенский монастырь в Красноярске. На вопрос, с какого года она начала монашеское служение, матушка только улыбается: «Не помню, надо в документы смотреть. Больше двадцати лет».

Старо-Покровский монастырь пока небольшой – сама матушка и еще три сестры. Насельницы живут в теплом деревянном доме, в строгих, но уютных кельях. Основное их дело – молитва и труд. К созерцательной жизни тянутся и другие женщины – приезжают помолиться, пропеть службу, помочь сестрам по хозяйству, помолчать один на один с Богом на берегу Лены…

В апреле 2017 года общину посетила комиссия от Синодального отдела по монастырям и монашеству – архимандрит Пимена (Адарченко), наместник монастыря святых Царственных Страстотерпцев на Ганиной Яме, и игумения Домника (Коробейникова), настоятельница Александро-Невского Ново-Тихвинского монастыря в Екатеринбурге. Через месяц, 4 мая 2017 года, Священный Синод Русской Православной Церкви под председательством Святейшего Патриарха Кирилла постановил удовлетворить прошение архиепископа Якутского и Ленского Романа и открыть Старо-Покровский женский монастырь города Покровска Хангаласского района Республики Саха (Якутия), назначив на должность игумении этого монастыря монахиню Олимпиаду (Шуртину).

А 10 июня 2017 года архиепископ Роман освятил обитель, совершил Божественную Литургию в Покровском храме и возвел монахиню Олимпиаду в сан игумении. Вручая матушке игуменский жезл, владыка напомнил сестрам о главных задачах монашествующих: молитва и забота о ближних.

— Сегодня матушке Олимпиаде вручен жезл – символ власти и глубокой, добровольно взятой на себя ответственности. Помните об этой ответственности за ваших сестер и правильную духовную атмосферу в обители. Мы будем молиться, чтобы первые дни и годы возрожденного монастыря проходили благополучно – особенно видя старания сестер.

Мы надеемся, что молитвами игумении Олимпиады, ее ближайших помощниц и будущих насельниц монастыря милость и благословение Божьи снова снизойдут на эту землю, и всякий, кто будет приходить сюда, получит необходимое утешение и наставление, а самое главное – реальную и очень явную любовь Христову, заботу, как будто Он Сам встречает приходящих. Это ваша вторая задача. А первая – иметь молитвенное попечение, неукоснительно соблюдая молитвенное правило, определенное от священноначалия. Запомните две эти главные задачи. Будете так жить – и спасетесь.

Уже сегодня монастырь не закрыт от людей – Покровский храм остается приходским, при нем действует воскресная школа, а в хоре, которым управляет сама матушка, вместе поют сестры и мирянки.

Освящение монастыря было совершено в день отдания Пятидесятницы, точно свидетельствуя о Святом Духе, вечно присутствующем в некогда освященном молитвой месте.

— Благодать Духа Святого Божия сошла на апостолов и дала им силы совершить немыслимое! – напомнил владыка Роман. — Эти двенадцать, а затем семьдесят человек пронесли весть о Христе по всей вселенной – и не осталось почти мест, где бы о Христе не слышали! Все это они смогли совершить, потому что им сопутствовала благодать Божья. И каждому из нас, молящихся в храме, и сестрам вновь восстановленной обители это напоминание: какими бы мы ни были образованными, профессиональными, умными – если не будет с нами благодати Божией, силы Духа Святого, Всеосвящающего и укрепляющего, то все попытки наши будут тщетны. Не будет и в особенности церковная, духовная жизнь. Именно поэтому каждый день, совершая Божественную службу, священник от имени всего народа церковного молится: «Господи, Иже Пресвятого Твоего Духа в третий час апостолам Твоим ниспославый, Того, Благий от нас не отыми от нас, но обнови нас, молящих Ти ся». Благодать Святого Духа, Его действия способны обновлять наши силы и даровать нам все новые и новые возможности для творения добра, для жизни по заповедям Господним и любви к ближним, для того, чтобы хотя бы в храмах Божьих уже здесь, на земле являлось Царствие Божие!

На сегодняшний день в Якутской епархии действуют четыре монастыря: Спасский мужской и Покровский женский в Якутске, Андреевский мужской в Мирном, Старо-Покровский – в Покровске.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector